Головокружение от «молекул свободы»

Игорь Сечин — о бенефициарах и проблемах климатического активизма

автор Менталист
0 комментариев

Мишенями в современной гибридной войне являются не только государства, позволившие себе защищать собственный суверенитет, но и транснациональные корпорации и целые секторы традиционной экономики. В последние годы настоящая ментальная война была развязана против углеводородной индустрии. Сейчас она достигла эффекта синергии с экономической войной против России, но точно не является следствием СВО, как об этом пишут многие западные СМИ. О том, что стоит за климатическим активизмом, и как он влияет на мировую энергетику, в своем докладе на Евразийском экономическом форуме в Вероне рассказал главный исполнительный директор «Роснефти» Игорь Сечин. (https://www.rosneft.ru/upload/site1/attach/0/88/18/pdf_28102021_11.pdf )

Этот год наглядно показал, что ошибочные решения в области климатической политики могут привести к серьезным негативным последствиям для всей мировой экономики и общества.

На этом фоне все сильнее звучат требования об отказе от инвестиций в нефть и газ. Создается впечатление, что в отдельных случаях сторонники скорейшего ухода от ископаемого топлива игнорируют риски неминуемой разбалансировки рынков.

Нидерландский суд в Гааге 26 мая 2021 года в составе коллегии судей Ларисы Алвин, Ирене Крофт и Михила Хармсена вынес вердикт, в котором обязал компанию Shell сократить свои выбросы более значительно и гораздо быстрее, чем предусматривает стратегия компании, одобренная акционерами.

Неукоснительное следование законам, действующим в странах, где компания ведет деятельность, не было принято во внимание. Вместо этого компанию обвинили в «ненадлежащем общественном поведении» и нарушении прав человека, которые суд трактовал чрезвычайно широко: каждый факт парниковых выбросов Shell в любой части мира увеличивает риски для жизни жителей Нидерландов. Суд установил, что, поскольку уровень моря поднимается повсеместно, это несет риск и самим Нидерландам, часть территории которых расположена ниже уровня океана. Суду пришлось сослаться на права человека, так как объективно невозможно прийти к однозначному выводу о том, насколько компания виновна в глобальном изменении климата.

Ранее нефтегазовые компании стремились избавиться от нерентабельных и климатически «грязных» активов. Так, BP вышла из проекта Прудо-Бей на Аляске. Однако это не решает задачу сокращения парниковых выбросов, так как продаваемые мейджорами активы зачастую приобретают небольшие и чаще всего частные компании, которые менее прозрачны и не принимают на себя климатических обязательств.

Вынужден констатировать, что риск новых судебных исков такого рода достаточно велик. Под риском находятся не только нефтегазовые компании, но также банки и инвесторы, которым фактически может быть запрещено инвестировать в нефть и газ.

Таким образом, помимо экономической системы координат внедряется альтернативная система, строящаяся на климатическом давлении и даже шантаже, исключающая базовый принцип экономической эффективности. При этом игнорируется социальная ответственность игроков рынка, от которой во многом зависит благосостояние людей в целом.

Усиливается давление климатических активистов и в США, как мы видим на примере ExxonMobil, но здесь они действуют иным образом: вместо подачи судебных исков климатические активисты переквалифицировались в миноритарных акционеров, смогли привлечь на свою сторону более крупных акционеров и провели в состав совета директоров ExxonMobil трех своих представителей, которые, обладая 25% голосов совета, намерены влиять на решения, определяющие инвестиции в добычу нефти и газа.

В результате энергетические компании оценивают одни вызовы (к примеру, сокращение ресурсной базы, рост затрат, изменение спроса), но вынуждены иметь дело с совершенно иными рисками, включая судебные, угрожающие самому существованию компаний.

Возникает справедливый вопрос: если компании уже добровольно принимают на себя обязательства и разрабатывают стратегии по сокращению выбросов и повышению энергетической эффективности, и эти стратегии поддерживаются большинством акционеров, то какова реальная цель судебных исков, которые разрушают корпоративное право и тем самым нарушают право собственности акционеров на результаты их инвестиций?

Нормы корпоративного права и действия биржевых регуляторов позволяют компаниям защищаться от некоторых действий акционеров, если это может привести к разрушению стоимости. Но сейчас мы столкнулись с совершенно новыми методами давления акционеров и активистов на компании, когда, формально действуя по нормам корпоративного законодательства, некоторые акционеры проводят собственную политику, ухудшая положение инвесторов, партнеров, сотрудников, клиентов. Такая ситуация требует дополнительного юридического анализа и выработки защитных мер.

С начала этого года мы являемся свидетелями резкого роста цен на газ в Европе, в основном связанного с излишней уверенностью в надежности альтернативной генерации. Однако последние события показывают, что стабильность силы ветра переоценена. По оценкам климатологов, сила ветра в Европе в сентябре – октябре этого года оказалась на 15% ниже исторических уровней, что негативно сказалось на производстве ветровой электроэнергии.

Излишняя уверенность в надежности ветровой генерации стала одной из причин, которые привели к недостаточным запасам газа в хранилищах. И только с приближением зимы наши европейские партнеры всерьез начали задумываться о рисках, о реальной неготовности возобновляемой генерации (при текущем уровне развития технологий) обеспечить стабильные поставки энергии.

Все это привело к рекордным ценам на газ, которые с начала этого года выросли в 5 раз и теперь угрожают долгосрочному экономическому восстановлению Европы.

Рассинхронизация динамики ввода мощностей возобновляемой генерации и дефицит резервных мощностей наряду с ускоренным отказом от традиционной энергетики также внесли свой вклад в ухудшение ситуации.

На этом фоне широко разрекламированные предыдущей администрацией США «молекулы свободы», которые принесет с собой американский газ, поступают на европейский континент в недостаточных объемах. За первые 7 месяцев текущего года поставки американского СПГ в Европу выросли на 47% по сравнению с уровнем всего докризисного 2019 года, однако поставки в страны АТР за этот же период выросли в 2,6 раза. Как видим, политические и экономические приоритеты США различаются: обещая существенно нарастить поставки газа в Европу, в реальности США в первую очередь увеличивают их в совершенно ином направлении. В результате в нефтяном эквиваленте цена газа в Европе достигала 200 долларов за баррель, что более чем вдвое превышает цену нефти.

Не только генерирующие компании, но и отраслевые регуляторы столкнулись с дилеммой. С одной стороны, необходимо обеспечивать надежные поставки энергии, с другой – у Европейского союза есть добровольно принятые на себя обязательства по сокращению парниковых выбросов за счет отказа от угольной и нефтяной (мазутной) генерации.

Аналогичная дилемма возникла в Китае: ранее страна планировала сокращение потребления угля для достижения долгосрочных целей по климату, но недавние указания руководства страны по обеспечению поставок энергии любой ценой уже привели к резкому росту цен на уголь: если в Европе стоимость угля с начала сентября выросла на величину порядка 50%, то в Китае она практически удвоилась.

По оценке банков Citi и Goldman Sachs, сверхвысокие цены на природный газ могут создать дополнительный спрос на нефть в размере до 1 млн баррелей в сутки, что послужит импульсом к возникновению дисбаланса, подобного газовому, и еще сильнее «разогреет» нефтяные цены.

Когда речь заходит о дополнительном спросе на нефть, часто обращают внимание на страны, участвующие в соглашении ОПЕК+. И практически всегда звучат обвинения в том, что страны ОПЕК+ манипулируют рынком, так как перевыполняют свои обязательства. При этом ряд стран ОПЕК+ не может нарастить добычу из-за односторонних санкций, а некоторые страны не имеют для этого достаточно инвестиций. Также под давлением климатических активистов прекращается реализация совместных с международными компаниями проектов, что вынуждает мейджоров сокращать инвестиции в добычу нефти и газа, перенаправляя средства в возобновляемую энергетику. Именно климатическая повестка сейчас оказывает давление на мировой рынок нефти и газа.

Что мы считаем необходимым дополнить к тезисам Игоря Ивановича. Климатический актинизм действительно приводит к существенным изменениям в энергобалансе, но только не в пользу возобновляемых источников энергии. Главными бенефициарами «энергоперехода» становятся нефтегазовые компании США, которые в этом году заработали рекордные 200 млрд долларов. При этом зависимость Европы от углеводородов только выросла, изменились только основные поставщики. 

Поэтому неудивительно, что мы видим кампанию «климатических активистов», которые занимаются вандализмом в крупнейших западных музеях. Ментальное оружие работает, и его нужно перезаряжать.

читайте также

Оставьте комментарий

Mentalist — российское медиа, которое ведет хронику установления нового миропорядка, анализирует глубинные тенденции, строит модели будущего и формирует современное экспертное сообщество